Во имя торжества науки – история слабовидящего физика Вениамина Цукермана

Вениамин Цукерман и его жена Зинаида Азарх

Вклад, сделанный профессором Вениамином Цукерманом в развитие отечественной науки, оказался поистине велик. Этот замечательный ученый был не только разработчиком атомных технологий, основоположником советской импульсной рентгенографии, родоначальником отечественной сурдотехники и автором множества научных работ. Опыт и знания он передавал ученикам, подготовив около полусотни высококлассных научных специалистов, достойно продолживших дело своего наставника.

Вениамин Цукерман родился 6 апреля 1913 года в городе Витебск в небогатой еврейской семье. Его детство пришлось на период сначала Великой, а затем и Гражданской войн, и это время оказалось не самым простым. Хотя у родителей было очень много забот, они находили силы для того, чтобы заниматься образованием сына – в шесть лет Вениамин начал читать и примерно тогда же мать научила его играть на пианино и подбирать мелодии на слух. Пока шла Гражданская война, школы не работали, так что будущий ученый начал свое школьное образование лишь в 1921 году и окончил семилетку в 1928-м. Тогда это был максимум, на который можно было рассчитывать, и для продолжения образования молодые люди проходили затем двухгодичные курсы с какой-либо специализацией. Цукерман выбрал для себя чертежно-конструкторские, поскольку интерес ко всякого рода технике обнаружил в себе еще в детстве. Перебравшись в Москву, он успешно прошел их и после получения диплома стал подыскивать подходящую работу. Тут ему неожиданно повезло. Будучи начинающим радиолюбителем, Вениамин проводил много времени в библиотеке, где читал литературу по радиотехнике. Именно там он познакомился с Евгением Бахметевым – ученым-физиком и профессором, руководившим рентгеновской лабраторией отдела испытаний авиационных материалов в институте ЦАГИ. Заметив интересы молодого человека, Бахметев предложил ему должность в своей лаборатории.

Вениамин Цукерман
Вениамин Цукерман

 

Именно здесь произошло становление Цукермана, как ученого. Работая с рентгенотехникой, он получал все новые знания и практический опыт, а кроме того, общался со многими специалистами – и уже состоявшимися, и теми, кому еще только предстояло войти в научную элиту страны. Так, сотрудниками и хорошими друзьями Вениамина были тогда будущие знаменитые физики Лев Альтшулер и Виталий Гинзбург. Неудивительно, что в таком окружении молодой лаборант очень быстро стал настоящим профессионалом в своей области, поступил в Московский вечерний машиностроительный институт и к 1936 году получил высшее образование без отрыва от работы. К тому времени Вениамин уже обзавелся семьей – его женой стала Зинаида Азарх. Когда между ними возник роман, Зинаида была еще 15-летней школьницей и влюбленным пришлось ждать два с половиной года прежде, чем вступить в брак. Этот союз оказался очень прочным и супруги оставались вместе до самого конца жизни.

Вениамин Цукерман со своими друзьями Львом Альтшулером и Виталием Гинзбургом
Вениамин Цукерман со своими друзьями Львом Альтшулером и Виталием Гинзбургом

 

К середине 30-х годов у Цукермана появились серьезные проблемы со зрением. Особенно сильно это проявлялось при слабом освещении, и когда молодой ученый обратился к врачам, диагноз оказался неутешительным. У Вениамина обнаружили пигментный ретинит – прогрессирующее наследственное заболевание, которое и по сей день считается неизлечимым. Единственный сомнительный плюс заключался в том, что потеря зрения происходила постепенно. И поскольку никакой надежды на исцеление не имелось, Цукерман решил заранее приготовиться к подступающей слепоте так, чтобы сохранить работоспособность. В своих воспоминаниях он описывал этот опыт следующим образом:

“У ослепшего человека необычайно интенсивно работает “внутреннее зрение”, обостряются слух и осязание. Он может вполне прилично ориентироваться в пространстве. Недостаток реальной визуальной информации восполняют память и воображение — ошибки можно свести к минимуму. Есть свои небольшие хитрости, которые вырабатываются постепенно, чтобы нужда в помощи возникала только в крайних случаях. Изобретая, придумывая, я “вижу” схемы и конструкции в мельчайших деталях. Рассказать зрячим конструкторам о придуманном приборе или схеме не представляет труда. Долгое время в этом помогало составление эскизов мелом на черной бумаге. Но вскоре и эта возможность ушла. И все же люди, проработавшие со мной не одно десятилетие, утверждают, что при обсуждении новых идей и конструкций они практически не ощущают моей слепоты.”

Ученый ослеп полностью в 45 лет, уже после окончания Второй мировой войны. А до этого в его жизни было еще немало больших свершений.
В 1940 году Цукерман совместно с Александром Авдеенко впервые в СССР создал имевшую огромную научную важность технологию моментального фотографирования с помощью рентгеновских лучей, позволяющую изучать различные процессы, протекающие с очень большими скоростями. Например, взрывы. Подобная технология, притом более совершенная, уже применялась в Германии благодаря гению великого физика Макса Штеенбека, но для гораздо менее развитого в научно-техническом плане Советского Союза изобретение Цукермана и Авдеенко стало настоящим прорывом. Именно с его помощью в 1943 году советские оружейники смогли понять поначалу казавшийся непостижимым принцип действия немецких кумулятивных боеприпасов и затем наладили производство подобных снарядов для Красной армии. Занимался Вениамин и другими проектами, работа над одним из которых едва не стоила ему жизни. В 1942 году в военных кругах возникла идея создать приспособление, насаживаемое на ствол обычной винтовки, для стрельбы по вражеским танкам бутылками с зажигательной смесью. Цукерман участвовал в этой программе и 14 июля того же года едва не погиб при испытаниях. Во время подготовки к опытным стрельбам бутылка с зажигательной смесью воспламенилась у него прямо в руках и только благодаря выдержке и находчивости находившегося рядом солдата ученый не сгорел заживо, отделавшись лишь ожогами третьей степени на руках и ногах. “Бутылкомет”, разумеется, так и не был принят на вооружение.

Цукерман со своей дочерью Ириной и ученым Израилем Галынкером
Цукерман со своей дочерью Ириной и ученым Израилем Галынкером

 

6 августа 1945 года ядерная бомбардировка Хиросимы возвестила всему миру о том, что атомные технологии стали реальностью. СССР в этом смысле безнадежно отставал от США, но руководство страны требовало немедленного создания подобного оружия и выход был найден. У истоков атомной эры стояли ученые прежде всего Германии, а не Соединенных Штатов, а на оккупированных советскими войсками немецких территориях оставалось немало научных специалистов. В кратчайшие сроки лучшие германские физики-атомщики, в числе которых оказались великие Манфред фон Арденне, Макс Штеенбек, Гернот Циппе, Николаус Риль и многие другие были вывезены в СССР для работы в закрытых “наукоградах”. В такие же городки переместили и представителей советской научной элиты. Так, обучаясь у немецких коллег и получая техническую информацию, добытую в США разведкой, советские ученые приступили к созданию “атомного щита” страны. Не остался в стороне и Вениамин Цукерман. В 1946 году он прибыл в закрытый город Арзамас-16 — один из главных центров советской ядерной программы. Там в течение нескольких лет ученый трудился вместе с такими светилами, как Игорь Курчатов, Яков Зельдович и Юлий Харитон. Разработанные им новые, гораздо более совершенные методы рентгенографирования оказались очень важными для изучения процессов, происходящих при ядерных реакциях в условиях высоких плотностей энергий. Кроме того, Цукерман был задействован и еще в нескольких направлениях исследований, имевших прямое отношение к атомным технологиям.

Вениамин Цукерман и Юлий Харитон
Вениамин Цукерман и Юлий Харитон

 

В послевоенный период изыскания ученого неожиданно перешли и в сферу медицины, а причиной тому послужила семейная драма. В 1946 году девятилетняя дочь физика Ирина заболела туберкулезным менингитом, что в абсолютном большинстве случаев приводило тогда к летальному исходу. Благодаря неимоверным усилиям врачей и применению полученного из США антибиотика стрептомицина (в СССР это лекарство было еще неизвестно) девочку удалось спасти, но она полностью утратила слух. После этого Цукерман стал посвящать огромную часть своего времени и творческих сил помощи глухим. Именно по его инициативе при Институте дефектологии Академии педагогических наук была создана лаборатория сурдотехники – первая в стране. И многие из разработанных там технологий были изобретены самим Вениамином. Так, он проводил исследования воздействия сходящихся ультразвуковых волн на нейроны мозга для того, чтобы добиться передачи звука непосредственно в соответствующие мозговые анализаторы, минуя поврежденный слуховой аппарат. А одним из наиболее значимых достижений Цукермана стало изобретение “прибора видимой речи” ВИР, преобразующего звуковую речь в световые сигналы, с помощью которого глухие могли исправлять дефекты своего произношения. Наконец, в соавторстве с женой он, будучи сам уже полностью слепым, написал первую в СССР научно-популярную книгу для глухих “Человек не слышит”, которая выдержала несколько изданий и даже была переведена и выпущена солидным тиражом в Японии.

Жизненный путь Вениамина Цукермана не был дорогой, усеянной цветами. Да, на первый взгляд, его труд руководство страны оценило очень высоко. Звание Героя Социалистического Труда, три Ордена Ленина, два ордена Трудового Красного Знамени, множество высших государственных премий – такой список поистине впечатляет. Но вместе с тем были работа в тяжелейших полуголодных условиях, аресты и бесследные исчезновения друзей и коллег, потеря зрения и болезнь дочери, и наконец, гибель сына, который сошел с ума и скончался вскоре после того, как был преднамеренно “провален” комиссией на вступительных экзаменах в университет только потому, что имел еврейское происхождение. И невзирая на все это ученый до самого конца сохранял крепость духа и творческую энергию. Он говорил о себе так:

“Человеческое счастье — явление многокомпонентное. Победы и поражения перемежаются в нем. А эти категории нельзя алгебраически складывать, вычитать друг из друга и дальше определять: если остаток положителен — человек счастлив, если отрицателен — то несчастлив. И, тем не менее, я вправе говорить, что прожил счастливую жизнь. С первых дней работы в лаборатории мне посчастливилось работать с хорошими, можно сказать, замечательными людьми. Мне повезло с женой — Зинаидой Матвеевной Азарх, без которой я, разумеется, не смог бы не только работать, но и жить.”