Как работать с артистами, у которых свой ритм и своя логика восприятия? Почему жалость — не то чувство, с которым стоит приходить в инклюзивное искусство? И что помогает нейроотличным участникам чувствовать себя на сцене уверенно? Об этом — в интервью с Еленой Коноваловой, заведующей труппой и выпускающим режиссером Театра мюзикла Детской филармонии, а также режиссером гала-концерта V Международного фестиваля инклюзивного искусства Inclusive art.
Поговорили о страхах, доверии, силе простого участия и роли профессиональной команды. Беседовала Екатерина Юркова, журналист АНО «Благое дело».
Какие у вас были мысли и опасения, когда вам предложили стать режиссёром гала-концерта Inclusive art?
— Для меня это был первый опыт работы с людьми с инвалидностью, но было страшно интересно. Ранее я работала либо с профессиональными артистами, либо с детьми, занимающимися в театральной студии Детской филармонии — у них уже есть определённые навыки.
Здесь же предстояло работать с людьми другого склада, а ведь я не получала специального образования для работы с людьми с инвалидностью, в том числе ментальной. Но я решила, что этот опыт мне важен. Главное — относиться ко всем артистам с добротой.
С профессионалами я могу быть жёсткой, но здесь это неуместно. Например, если я хотела изменить номер, к которому нейроотличные артисты уже привыкли, мне нужно было сначала спросить их разрешения, уточнить, будет ли им комфортно.
Сложности, конечно, были: кто-то отказывался, кто-то — шёл навстречу. Даже для профессионального артиста выступление на публику — стресс, а здесь на сцену выходили те, кто не привык это делать на постоянной основе. Я старалась быть гибкой и договариваться с выступающими.
С какими трудностями вы столкнулись при интеграции артистов Детской филармонии и оркестра B-A-C-H?
— Трудностей не было. Я продумывала такие моменты ещё на этапе просмотра видео участников. Меня никто не ограничивал: если я понимала, что танец, живая музыка или вокал будут уместны, я это добавляла.
Профессионалы, вышедшие на сцену вместе с участниками Inclusive art, — это вокалисты и танцовщики, с которыми я давно работаю. Я знаю сильные стороны нашей команды и могла сразу понять, как встроить их в номер. У некоторых уже был опыт взаимодействия с людьми с инвалидностью. Например, Полина Новосёлова (вокалистка Детской филармонии, с которой пел Одилшо Эроншоев. — Прим.ред) знала, как поддержать партнёра на сцене и сделать это деликатно. Всё получилось легко именно благодаря профессиональной команде.
«Лёлькин оркестр» из Первоуральска исполнял весёлую песню про макароны. Она была настолько заразительно задорной, что я попросила Никиту Медведева (видеохудожника) сделать им мультфильм — такой же игривый, как и их номер. Нам как раз не хватало лёгких и весёлых моментов в концерте.
Как бы вы оценили уровень номеров, отобранных для гала-концерта?
— В гала-концерт вошли почти все рекомендованные жюри коллективы. Мне сложно говорить об уровне с профессиональной точки зрения — это мой первый опыт в инклюзивной среде. Но не было ни одного выступления, которое мы бы категорически не могли включить или включили «из жалости», но говорить так неуместно в контексте современной инклюзии.
Вы упомянули, что слово «жалость» кажется вам неуместным. Почему?
— Потому что жалость предполагает взгляд сверху, в ней всегда есть элемент высокомерия. А здесь важно соучастие. Конечно, кто-то выступает на очень высоком уровне. Например, у Екатерины Волковой крепкий вокал. Но сравнивать таких артистов с профессионалами неправильно: у людей с инвалидностью меньше ресурса, не всегда хватает энергии на частые репетиции. О точках роста говорить нужно, но при этом учитывать реальные возможности человека.
Жалость предполагает взгляд сверху, в ней всегда есть элемент высокомерия. А здесь важно соучастие.
Так, у Антона Мысляева, читавшего стихотворение Роберта Рождественского, не всегда чётко слышны слова. Но его нельзя сравнивать с артистами, которые учились художественному чтению в институте и годами оттачивали технику. Это разные категории. То, как Антон читает «Человеку мало надо», невозможно оценивать формально. Он чувствует каждое слово и передаёт смысл иначе — через интонации, жесты, эмоции.
Как строилась ваша работа с Верой Симаковой, президентом АНО «Благое дело»?
— Вера Игоревна — профессионал с огромным опытом, она лучше знает, как выстроить коммуникацию с людьми с инвалидностью. Вера помогала адаптировать методы моей работы для нейроотличных артистов. Я даже не представляла, что кому-то нужно будет объяснять, как выйти на сцену, как поклониться. Вера поддерживала меня спокойно, без давления, и я внимательно прислушивалась к её рекомендациям.
Был случай на репетиции, когда нужно было синхронизировать выступление Антона Мысляева со звучанием оркестра B-A-C-H и видео. У нас что-то свистело, немного вылетало, и мы попросили Антона прочитать стихотворение еще раз, а он замкнулся в себе. Я растерялась и не понимала, что делать, но на выручку пришла Вера. Она начала разговаривать с артистом о бытовых вещах, которые совсем к концерту не относятся. Антон расслабился, и мы смогли продолжить репетицию.
Какую идею вы хотели донести через концерт и получилось ли реализовать задуманное?
— Было две цели. Первая — создать атмосферу дружбы и принятия для самих участников. До концерта у них уже были мастер-классы, они успели познакомиться. Мне было важно, чтобы артисты почувствовали: в Детской филармонии им рады: службы, администрация, тепло относятся другие коллективы, нет конкуренции и соперничества. Во всем этом очень помогли волонтеры (Студенты УрГПУ — Прим. Ред.), которые на протяжении нескольких дней были с участниками фестиваля, и понимали их.
Вторая задача — познакомить зрителей с инклюзивным искусством. Мы начали концерт с видео, где участники рассказывали, что для них значит творчество. Это помогло установить эмоциональную связь со зрительным залом.
Вы испытывали страх перед общением с нейроотличными участниками? Как изменилось ваше восприятие?
— Да, страх был. Но он исчез буквально через двадцать минут после начала генеральной репетиции. Бояться тут нечего. С этими артистами было очень интересно, в них много искренности и тепла.
Сказать, что нейроотличные люди «такие же, как все» — не совсем честно. Они другие. Но ведь каждый из нас — другой. Встречаясь и работая с разными людьми, мы всегда ищем подход к человеку, и здесь то же самое. В принципе, в общении с окружающими нужно быть добрее, терпимее, и тогда все получится.
Текст Екатерины Юрковой, фото Татьяны Доукши. Фото Елены Коноваловой предоставлено героиней интервью.
Спасибо, что дочитали до конца!
В наши ремесленные мастерские и творческие студии ежедневно приходят дети и взрослые люди с инвалидностью. Тут они обучаются ремеслу, искусствам, участвуют в культурных проектах и пробуют жить самостоятельно. Ваша поддержка помогает нам приобретать необходимые материалы и оплачивать работу специалистов.
Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.